Неточные совпадения
Вскоре, однако, он
до того проворовался, что слухи об его несытом воровстве дошли даже
до князя.
Вскоре все стройно засуетилось на фрегате,
до тех пор неподвижном.
Старик, поклонявшийся деньгам, как Богу, тотчас же приготовил три тысячи рублей лишь за
то только, чтоб она посетила его обитель, но
вскоре доведен был и
до того, что за счастье почел бы положить к ногам ее свое имя и все свое состояние, лишь бы согласилась стать законною супругой его.
В это время в лесу раздался какой-то шорох. Собаки подняли головы и насторожили уши. Я встал на ноги. Край палатки приходился мне как раз
до подбородка. В лесу было тихо, и ничего подозрительного я не заметил. Мы сели ужинать.
Вскоре опять повторился
тот же шум, но сильнее и дальше в стороне. Тогда мы стали смотреть втроем, но в лесу, как нарочно, снова воцарилась тишина. Это повторилось несколько раз кряду.
Очевидно,
вскоре после
того как зверек попал в ловушку, его завалило снегом. Странно, почему зверолов не осмотрел свои ловушки перед
тем, как уйти из тайги. Быть может, он обходил их, но разыгравшаяся буря помешала ему дойти
до крайних затесок, или он заболел и не мог уже более заниматься охотой. Долго ждал пойманный соболь своего хозяина, а весной, когда стаял снег, вороны расклевали дорогого хищника, и теперь от него остались только клочки шерсти и мелкие кости.
Слух о сем происшествии в
тот же день дошел
до Кирила Петровича. Он вышел из себя и в первую минуту гнева хотел было со всеми своими дворовыми учинить нападение на Кистеневку (так называлась деревня его соседа), разорить ее дотла и осадить самого помещика в его усадьбе. Таковые подвиги были ему не в диковину. Но мысли его
вскоре приняли другое направление.
Вскоре к нему присоединился пожилых лет черноватенький господин, весь в черном и весь
до невозможности застегнутый с
тем особенным видом помешательства, которое дает людям близкое знакомство с небом и натянутая религиозная экзальтация, делающаяся натуральной от долгого употребления.
То же самое произошло и с домом Троекурова. Род Троекуровых вымер в первой половине XVIII века, и дом перешел к дворянам Соковниным, потом к Салтыковым, затем к Юрьевым, и, наконец, в 1817 году был куплен «Московским мещанским обществом», которое поступило с ним чисто по-мещански: сдало его под гостиницу «Лондон», которая
вскоре превратилась в грязнейший извозчичий трактир,
до самой революции служивший притоном шулеров, налетчиков, барышников и всякого уголовного люда.
Прошло после свадьбы не больше месяца, как по городу разнеслась страшная весть. Нагибин скоропостижно умер. Было это
вскоре после обеда. Он поел какой-то ухи из соленой рыбы и умер. Когда кухарка вошла в комнату, он лежал на полу уже похолодевший. Догадкам и предположениям не было конца. Всего удивительнее было
то, что после миллионера не нашли никаких денег. Имущество было в полной сохранности, замки все целы, а кухарка показывала только одно, что хозяин ел за час
до смерти уху.
Все эти беседы, эти споры, эта волна кипучих молодых запросов, надежд, ожиданий и мнений, — все это нахлынуло на слепого неожиданно и бурно. Сначала он прислушивался к ним с выражением восторженного изумления, но
вскоре он не мог не заметить, что эта живая волна катится мимо него, что ей
до него нет дела. К нему не обращались с вопросами, у него не спрашивали мнений, и скоро оказалось, что он стоит особняком, в каком-то грустном уединении,
тем более грустном, чем шумнее была теперь жизнь усадьбы.
Трудно передать мои ощущения в эту минуту. Я не страдал; чувство, которое я испытывал, нельзя даже назвать страхом. Я был на
том свете. Откуда-то, точно из другого мира, в течение нескольких секунд доносился
до меня быстрою дробью тревожный топот трех пар детских ног! Но
вскоре затих и он. Я был один, точно в гробу, в виду каких-то странных и необъяснимых явлений.
Остальные постепенно разбрелись по поляне невдалеке от костра. Затеяли было играть в горелки, но эта забава
вскоре окончилась, после
того как старшая Михина, которую поймал Диц, вдруг раскраснелась
до слез и наотрез отказалась играть. Когда она говорила, ее голос дрожал от негодования и обиды, но причины она все-таки не объяснила.
Лизавета Александровна вынесла только
то грустное заключение, что не она и не любовь к ней были единственною целью его рвения и усилий. Он трудился и
до женитьбы, еще не зная своей жены. О любви он ей никогда не говорил и у ней не спрашивал; на ее вопросы об этом отделывался шуткой, остротой или дремотой.
Вскоре после знакомства с ней он заговорил о свадьбе, как будто давая знать, что любовь тут сама собою разумеется и что о ней толковать много нечего…
Вскоре наступившая затем суббота была знаменательным и тревожным днем для Сверстова по
той причине, что ему предстояло вместе с Егором Егорычем предстать перед министром внутренних дел, а это было ему нелегко, так как, с одной стороны, он терпеть не мог всех министров, а с другой — и побаивался их,
тем более, что он тут являлся как бы в качестве доносчика. Последняя мысль
до такой степени обеспокоила его, что он открылся в
том Егору Егорычу.
— Недурно, — поддакнул Сверстов, — а потом-с к Аггею Никитичу
вскоре после этой бумаги явился раз вечером на дом не
то лавочник, не
то чиновник, который, объяснив ему дело Тулузова
до мельчайших подробностей, просил его покончить это дело, как возникшее по совершенно ложному доносу, и в конце концов предложил ему взятку в десять тысяч рублей.
Егор Егорыч, не меньше своих собратий сознавая свой проступок,
до того вознегодовал на племянника, что, вычеркнув его собственноручно из списка учеников ложи, лет пять после
того не пускал к себе на глаза; но когда Ченцов увез из монастыря молодую монахиню, на которой он обвенчался было и которая, однако,
вскоре его бросила и убежала с другим офицером, вызвал сего последнего на дуэль и, быв за
то исключен из службы, прислал обо всех этих своих несчастиях дяде письмо, полное отчаяния и раскаяния, в котором просил позволения приехать, — Марфин не выдержал характера и разрешил ему это.
Сусанна Николаевна, впрочем, все-таки не достояла
до конца и ушла после Верую, а
вскоре за ней ушли и Сверстовы, тоже, как видно, удивленные и обеспокоенные
тем, что Егора Егорыча не было в церкви.
Затем она не заплакала, а заревела и ревела всю ночь
до опухоли глаз, а потом на другой день принялась ездить по всем знакомым и расспрашивать о подробностях самоубийства Валерьяна Николаича; но никто, конечно, не мог сообщить ей
того; однако
вскоре потом к ней вдруг нежданно-негаданно явилась знакомая нам богомолка с усами, прямо из места своего жительства,
то есть из окрестностей Синькова.
«Что же касается
до меня (писал дальше Ваня),
то я, по милости ко мне всемогущего создателя, хранимый всеблагим его провидением, и по настоящее время нахожусь жив и здоров, весьма благополучен, чего стократно и вам, батюшка и матушка, желаю, как
то: мирных, благодетельных и счастливых дней, хороших успехов во всех ваших хозяйственных делах и намерениях. Продолжая дальше сие письмо, прошу вас, батюшка,
вскоре по получении оного уведомить меня, живы ли вы и в каком положении находитесь…»
Вскоре это дошло
до того, что Яков Львович и губернатор перестали друг другу кланяться, но дядя, разумеется, не пасовал и шел все
тем же раз им избранным честным путем к избранной и предначертанной цели.
У княгини при этом глаза мгновенно наполнились слезами. Выражение же лица князя, как очень хорошо подметила Елена, было какое-то неподвижное. Вслед за княгиней за решетку шмыгнула также и г-жа Петицкая. Миклаков, как-то еще
до звонка и невидимо ни для кого, прошел и уселся во II-м классе вагонов; княгиня с Петицкой ехали в 1-м классе.
Вскоре после
того поезд тронулся.
Старый генерал
вскоре поднялся. Он совершенно казенным образом наклонил перед хозяйкой свой стан, а Михайле Борисовичу, стоя к нему боком и не поворачиваясь, протянул руку, которую
тот с своей стороны крепко пожал и пошел проводить генерала
до половины залы.
— Банкротом он сделался последнее время, и
то по политическим причинам, а векселя и накладные гораздо раньше существовали, и наконец… Это невероятно даже… прокурорский надзор дошел
до того, что обвиняет господина Хмурина, — как бы вы думали, в чем? В убийстве-с, ни больше ни меньше, как в убийстве одного из своих кредиторов, с которым он случайно пообедал в трактире, и
тот вскоре после
того помер!.. Значит, господин Хмурин убил его?
С сими словами, вынув шпагу, он на коленах вполз в одно из отверстий, держа перед собою смертоносное оружие, и, ощупью подвигаясь вперед, дошел
до того места, где можно было идти прямо; сырой воздух могилы проник в его члены, отдаленный ропот начал поражать его слух, постепенно увеличиваясь; порою дым валил ему навстречу, и
вскоре перед собою, хотя в отдалении, он различил слабый свет огня, который
то вспыхивал,
то замирал.
Положение их было
до того беспомощно, безвыходно, что возникшая
вскоре конкуренция между капиталистами-промышленниками не только не послужила к улучшению положения рабочего класса, но даже сделала его еще хуже.
Вскоре, столпившись на
той же площадке, они зажужжали и заспорили снова… Микеша угадал: ямская община, нравственно побежденная в лице патриарха, уже сдалась, станочники наметили старую лодку с оборванным парусом, оценивали ее и разверстывали по душам этот непредвиденный расход… Станок, очевидно, спешил избавиться от человека, который дошел
до того, что уже не дорожит ничем и ничего не боится.
Еще
до Питиримова разоренья стоял на Козленце небольшой скиток Фундриков, место было затишное, укромное, разоренье не коснулось
того скита. Гораздо позже,
вскоре после чумного года и пугачевщины, разрослось здесь скитское население — появились новые обители и за речкой супротив Фундрикова.
То был Улангер.
Вскоре наши путники дошли
до дому, где жила Стрешнева со своей теткой. На прощанье она совсем просто пригласила Хвалынцева зайти как-нибудь к ним, буде есть охота.
Тот был рад и с живейшею благодарностию принял ее приглашение. После этого он вернулся домой, в свою гостиницу, чувствуя себя так легко и светло на душе и так много довольный даже и нынешним вечером, и собою, и своим приятелем, и ею — этою хорошей Татьяной Николаевной.
Множество туземных домов стояло пустыми, и Ашанин
вскоре узнал, что половина туземного населения Сайгона, которого насчитывали
до 100 000, ушла из города вследствие возмущения против завоевателей, вспыхнувшего незадолго перед приездом Володи в Кохинхину, и спустя шесть месяцев после
того, как французы после долгой войны, и войны нелегкой, вследствие тяжелых климатических условий, предписали анамскому императору в его столице Хюе мир, отобрав три провинции — Сайгон, Мито и Биен-Хоа — и двадцать миллионов франков контрибуции.
Не отходя с
той поры от постели умирающего, Лариса ничего не знала о своем брате, людям же было известно лишь только
то, что Иосаф Платонович вышел куда-то
вскоре за бросившеюся из дому барышней и не возвращался домой
до вечера, а потом пришел, уложил сам свои саквояжи, и как уехал, так уже и не возвращался.
Были в
то время толки (и
до сих пор они не прекратились), будто граф Алексей Орлов, оскорбленный падением кредита, сам вошел в сношения с самозванкой, принял искреннее участие в ее предприятии, хотел возвести ее на престол, чтобы, сделавшись супругом императрицы Елизаветы II, достичь
того положения, к которому тщетно стремился брат его
вскоре по воцарении Екатерины [М. Н. Лонгинов в статье своей «Княжна Тараканова», напечатанной в «Русском вестнике», 1859 г., № 24, говорит, будто Алексей Орлов еще в январе 1774 года,
то есть за десять месяцев
до получения повеления Екатерины захватить самозванку (12 ноября 1774 г.), посылал к ней в Рим офицера Христенека с приглашением приехать к нему и что таким образом он в 1774 году играл в двойную игру.
В
ту же минуту остальные эльфы окружают нас, и мы вертимся в большом хороводе… Мы все легки и прозрачны, все без труда поднимаемся на воздух, но никак не можем поспеть за хорошеньким, грациозным эльфом, более прозрачным, нежели мы, с головкой и чертами Нины. Она поднимается выше и выше в воздушной пляске. Скоро мы едва можем достать
до нее руками, и, наконец, она поднялась над нами так высоко, вся сияя каким-то точно солнечным сиянием, и
вскоре мы увидели ее тонувшей в голубой эмали неба.
Она разом подтянулась и притихла, но ненадолго.
Вскоре она совсем забыла свое обещание, громко кричала и хохотала на весь стол, задевала детей, проливала воду и, наконец, дошла
до того, что, свернув салфетку, изо всех сил швырнула ее в лицо Викторика.
И он еле-еле успокоился. Я с ним спорить не стал,
тем более, что из этой, в сущности, весьма неплохой мысли ничего не вышло. Мы собирались раза два у Самойлова, но
до основания клуба дело не дошло. Тургенев уехал
вскоре за границу, а Рубинштейн почему-то больше нас не собирал.
Инна, после высылки из Богородицкого уезда, где работала на голоде, жила пока дома, но
вскоре собиралась ехать за границу. История на Рождественских курсах с последовавшим исключением курсисток вызвала в Петербурге всеобщее возмущение доктором Бертенсоном. Один либеральный промышленник предложил наиболее пострадавшим курсисткам, Инне в
том числе, ехать на его счет в Швейцарию оканчивать врачебное образование и обязался высылать им
до окончания курса по двадцать пять рублей в месяц.
Великий князь подарил этот терем боярину Савелия за верную службу,
вскоре после похода под Казань, и что с
тех пор стал тут жить боярин с семейством
до самой опалы великокняжеской.
После смерти обманутого мужа, женившегося
вскоре на другой, его не нашли, а на смертном одре умирающий выразил свою последнюю волю, которую он сделал обязательной для своих потомков, из рода в род, оставлять навсегда запертой беседку и не расчищать
то место парка, где она стоит, грозя в противном случае своим загробным проклятием, которое принесет им страшное несчастье и даже уничтожит род. Потомки
до сих пор свято исполняли эту волю.
В проезд свой через Нежин, увидав жену Горлицына
вскоре после их свадьбы, он был поражен ее типическою южною красотой
до того, что пожелал сохранить ее черты на полотне и написал два портрета, один, для мужа, а другой для себя.
Успокоенный, что сегодня же вечером увидит свою красавицу, он отдохнул
до обеда у Хватова, который подавали в шесть часов, и
вскоре после
того, как встали из-за стола, поехал в театр.
Чтобы добыть и
то и другое, Александр Васильевич задумал отправиться к генералу Фермору и уговорить его помочь Бергу. Под вечер, с двумя казаками и проводником, въехал он в дремучий лес, которым ему надо было пробраться
до лагеря Фермора. В лесу царил мрак, так как небо было покрыто тучами.
Вскоре начался дождь. Всадники все более и более углублялись в чащу.
Егор Никифоров, между
тем, направился к поселку и
вскоре дошел
до своей избы.
Ей в
то время, когда Алексей Андреевич купил ее, было всего шестнадцать лет и она находилась в полном расцвете своей красоты. Ее черные как смоль волосы, черные глаза, полные страсти и огня, смуглый цвет лица, на котором играл яркий румянец, ее гренадерский рост и дебелость
вскоре совсем очаровали слабого
до женской красоты Аракчеева.
Вскоре, после
того, как на Сивцевом Вражке пронеслась весть, что у «Дашутки-звереныша» объявился жених, ротмистр гвардии Глеб Алексеевич Салтыков, новость эта дошла
до одной из приживалок «генеральши», и
та, чуть не задохнувшись от быстрого бега, явилась в дом своей благодетельницы — новость была ею получена у одних из знакомых ее на Сивцевом Вражке — бросилась в спальню, где в описанной нами обстановке находилась Глафира Петровна. Вход ее был так порывист, что генеральша нахмурилась и сурово спросила...
Весть о
том, что русские войска наконец сломили эту турецкую твердыню, дошла
вскоре до России, как донеслась и весть о
том, сколько жертв стоила эта победа.
«Простая одежда, — говорит очевидец, — придавала блеск ее прелестям. Один из палачей сорвал с нее небольшую епанчу, покрывавшую грудь ее; стыд и отчаяние овладели ею, смертельная бледность показалась на челе ее, слезы полились ручьями.
Вскоре обнажили ее
до пояса ввиду любопытного, молчаливого народа; тогда один из палачей нагнулся, между
тем другой схватил ее руками, приподнял на спину своего товарища, наклонил ее голову, чтобы не задеть кнутом. После кнута ей отрезали часть языка».
Сердце Эдвиги было, однако ж, не на месте. Вслед за
тем до нее секретно дошла роковая весть, что Ричард погиб… как, никто, наверно, кроме нее, не знал. Она уведомила своих друзей, что он убит в Царстве Польском в сшибке с русскими. Наружно разыгрывая роль героини, Эдвига старалась казаться спокойной, говорила, что гордится, счастлива, пожертвовав сына отчизне. Но душа ее была сильно потрясена;
вскоре разочлась она со всеми земными замыслами и навсегда опочила от них.
Александр Васильевич на свободе присел к столу и стал читать. Занимаясь, он нет-нет да и вспоминал о Глаше, о проведенных с нею в роще часах, о
том, как она доехала, но
вскоре усилием воли он заставил себя сосредоточиться на книге, которая лежала перед ним, и читал
до «зари», по прибытии которой и лег спать.
Этот удар едва ли не был один из
тех, который окончательно сломил крепкую натуру «железного графа» и
вскоре свел его в могилу, обиженного и оклеветанного современниками, и, увы,
до сих пор по заслугам не оцененного потомством.
Образ пана Кржижановского
до последнего времени оставался если не любимым,
то симпатичным Варваре Ивановне, хотя уже лет десять как она рассталась с ним, даже не знала, где он находится. Это случилось
вскоре после смерти ее отца, князя Ивана Андреевича Прозоровского. Она осталась одна, получив маленькое наследство, с ограниченными средствами к жизни.
И
вскоре я сделался добровольным сыщиком, искателем следов, и был им
до тех пор, пока, подчиняясь чреде событий, из наблюдателя сам не превратился в наблюдаемого, из разыскивающего — в прячущегося, из преследователя — в преследуемого.